?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Битва при Молодях. Одна из забытых побед русского оружия.
ЮЗЛикП
sergpodzoro
Использованы материалы взятые у: kadykchanskiy в Битва при Молодях. Одна из забытых побед русского оружия. ,
основанные на статье Александра Прозорова: http://baltijalv.lv/news/read/21961, использовавшего материал
статьи
А.Р. Андреева "Молодинская битва 1572 года": http://warfiles.ru/show-4632-neizvestnoe-borodino.ht
ml


Битва при Молодях. Одна из забытых побед русского оружия. Неизвестное Бородино.

Если какого то царя очень сильно нелюбят историки, значит он был по настоящему великим патриотом. Это уже практически аксиома. Ничтожества всегда стараются принизить тех, кому в подмётки не годятся. И если вы видите, что ничтожества позволяют себе открыто поливать кого то грязью, знайте, что они празднуют победу, потому, что, простите за банальность, историю пишут победители. Эти победители сейчас называют себя правозащитниками, и имеют наглость ставить под сомнение значение Сталинградской битвы. Они же, чуть ранее, решили оболгать всё прошлое нашей Родины до захвата власти Гольштейнами - Романовыми. Именно потому романовские лизоблюды создали из Ивана Грозного образ путина сумасброда - диктатора. Понимая это, легко понять почему в школьных учебниках истории есть главаы про Невскую битву, Чудскую, Куликовскую, Бородинскую, но нет ни слова о Битве при Молодях.




Иван Васильевич, по версии Романовых, был просто шут гороховый и самодур, однако если бы не его славные дела, не было бы никаких романовых. Вся Европа могла оказаться Оттоманской провинцией, и дворянских родов из местных там вообще бы не оставили.

Ни о какой экспансии речи быть не могло, походы на Казань и Астрахань были вынужденной мерой, чтоб избавиться от набегов на русские деревни и сёла, которые стали источником для пополнения живым товаром - рабами, которыми торговали на невольничьих рынках Казани и Астрахани. Крымские ханы так же видили в руси источник обогощения за счёт работорговли. Но если Казань с Архангельском были всего-лишь бандитскими анклавами, то Крым был по сути частью Оттоманской империи, а это означало одно: - прямой конфликт с крымским ханом был прямой агресией против величайшей мировой империи того времени.

Чтоб понять лучше, представьте себе, что Казахстан обьявил войну одной из провинций Китая. Как вы оцениваете перспективы Казахов после этого? Так вот, примерно такую задачу решил Иван Грозный, причём блестяще. Ничего подобного Романовым совершить не случилось. Но, повторюсь, не исключено, что Битва при Молодях стала решающей в судьбах не только России, но и всей Европы в целом.




Фрагмент его статьи Александра Прозорова:


Империя наносит удар

В 1569 году кровавая передышка, состоявшая из непрерывных набегов татарских орд, закончилась. У султана, наконец-то, нашлось время и для России. 17 000 отборных янычар, усиленных крымской и ногайской конницей, двинулись в сторону Астрахани. Царь, все еще надеясь обойтись без крови, отвел с их пути все войска, одновременно пополнив крепость припасами продовольствия, порохом и ядрами. Поход провалился: туркам не удалось протащить с собой артиллерию, а воевать без пушек они не привыкли. К тому же, обратный переход через неожиданно холодную зимнюю степь стоил жизни большинству турок.

Через год, в 1571 году, обходя русские крепости и сбивая малочисленные боярские заслоны, Девлет-Гирей



довел до Москвы 100 000 всадников, поджег город и вернулся назад. Иван Грозный рвал и метал. Покатились боярские головы. Казненных обвиняли в конкретной измене: упустили врага, не сообщили вовремя о набеге. В Стамбуле потирали руки: разведка боем показала, что русские не умеют сражаться, предпочитая отсиживаться за крепостными стенами. Но если легкая татарская конница не способна брать укрепления, то опытные янычары умели откупоривать их очень даже хорошо.

Московию было решено покорять, для чего Девлет-Гирею придавалось 7000 янычар и пушкари с несколькими десятками артиллерийских стволов — брать города. Заранее назначались мурзы в пока еще русские города, наместники в еще не покоренные княжества, делилась земля, купцы получали разрешение на беспошлинную торговлю. Осваивать новые земли собрались все мужчины Крыма от мала до велика.

Огромная армия должна была войти в русские пределы и остаться там навсегда.

Так оно и случилось...

Поле брани

6 июля 1572 года Девлет-Гирей дошел до Оки, наткнулся на 50 000-ную армию под командованием князя Михаила Воротынского (многие историки оценивают численность русской армии в 20 000 человек, а османской — в 80 000) и, смеясь над глупостью русских, повернул вверх вдоль реки. Возле Сенькина брода он без труда разогнал отряд из 200 бояр и, переправившись через реку, двинулся к Москве по Серпуховской дороге. Воротынский поспешил следом.

С невиданной в Европе скоростью на русских просторах перемещались огромные конные массы — обе армии передвигались налегке, верхом, не отягощенные обозами.

Опричник Дмитрий Хворостинин крался по пятам татар до деревни Молоди во главе 5000-ного отряда из казаков и бояр и только здесь, 30 июля 1572 года, получил разрешение атаковать врага. Ринувшись вперед, он втоптал в дорожную пыль татарский арьергард и, помчавшись дальше, врезался у реки Пахры в основные силы. Слегка удивившиеся подобной наглости, татары развернулись и бросились на небольшой отряд всеми своими силами. Русские кинулись наутек — враги устремились за ними, преследуя опричников до самой деревни Молоди, и тут захватчиков поджидал неожиданный сюрприз: обманутая на Оке русская армия стояла уже здесь.

И не просто стояла, а успела соорудить гуляй-город — передвижное укрепление из толстых деревянных щитов.


Вагенбург. С гравюры неизвестного художника. Кликните на картинку, чтобы разглядеть массу любопытных подробностей.

Из щелей между щитами по степной коннице ударили пушки, из прорубленных в бревенчатых стенках бойниц громыхнули пищали, поверх укрепления хлынул ливень стрел. Дружный залп смел передовые татарские отряды — словно огромная рука смахнула со стола ненужные крошки. Татары смешались — Хворостинин развернул своих воинов и снова ринулся в атаку.


Конный жилец.

Подходившие по дороге конные тысячи одна за другой попадали в жестокую мясорубку. Уставшие бояре то отходили за щиты гуляй-города, под прикрытие плотного огня, то бросались во все новые и новые атаки. Османы, торопясь уничтожить неведомо откуда взявшуюся крепость, кидались на штурм волна за волной, обильно заливая русскую землю своею кровью, и только опустившаяся тьма остановила бесконечное смертоубийство.


Рядовые стрельцы.

Утром османской армии открылась истина во всей ее ужасающей неприглядности: захватчики поняли, что угодили в ловушку. Впереди по Серпуховской дороге стояли прочные стены Москвы, позади пути в степь отгораживали закованные в железо опричники и стрельцы. Теперь для незваных гостей речь шла уже не о покорении России, а о том, чтобы выбраться назад живыми.

Последующие два дня прошли в попытках спугнуть перегородивших дорогу русских — татары осыпали гуляй-город стрелами, ядрами, кидались на него в верховые атаки, надеясь прорваться в оставленные для прохода боярской конницы щели. Однако к третьему дню стало ясно, что русские скорее умрут на месте, чем позволят незваным гостям убраться восвояси. 2 августа Девлет-Гирей приказал своим воинам спешиться и атаковать русских вместе с янычарами.

Пеший жилец.

Татары прекрасно понимали, что на сей раз идут не грабить, а спасают свою шкуру, и дрались как бешенные собаки. Накал битвы достиг высочайшего напряжения. Доходило до того, что крымчане пытались разломать ненавистные щиты руками, а янычары грызли их зубами и рубили ятаганами. Но русские не собирались выпускать извечных грабителей на волю, дать им возможность отдышаться и вернуться снова. Кровь лилась весь день — но к вечеру гуляй-город продолжал все так же стоять на своем месте.

В русском стане лютовал голод — ведь гоняясь за врагом, бояре и стрельцы думали об оружии, а не о еде, попросту бросив обоз с припасами продовольствия и питья. Как отмечают летописи: «В полках учал быть голод людям и лошадям великий». Тут следует признать, что наравне с русскими воинами жажду и голод терпели немецкие наемники, которых царь охотно брал в опричники. Однако немцы тоже не роптали, а продолжали драться не хуже других.

Бомбардиры.

Татары пребывали в бешенстве: они привыкли не драться с русскими, а гнать их в рабство. Османским мурзам, собравшимся править новыми землями, а не умирать на них, тоже было не до смеха. Все с нетерпением ждали рассвета, чтобы нанести завершающий удар и наконец-то разбить хрупкое с виду укрепление, истребить прячущихся за ним людей.

С наступлением сумерек воевода Воротынский взял с собой часть воинов,  по лощине обошел вражеский лагерь и затаился там. А ранним утром, когда после дружного залпа по атакующим османам навстречу им устремились бояре во главе с Хворостининым и завязали жестокую сечу, воевода Воротынский неожиданно ударил врагам в спину. И то, что начиналось как битва, мгновенно превратилось в избиение.

Арифметика

На поле у деревни Молоди защитники Москвы полностью вырезали всех янычар и османских мурз, на нем погибло почти все мужское население Крыма. И не только простых воинов — под русскими саблями полегли сын, внук и зять самого Девлет-Гирея. Имея, по разным оценкам, то ли втрое, то ли вчетверо меньше сил, нежели у врага, русские воины навсегда устранили исходящую из Крыма опасность. Живыми удалось вернуться не более чем 20 000 из отправившихся в поход бандитов — и более уже никогда Крым не смог восстановить своих сил.

Это было первое крупное поражение за всю историю Османской империи. Потеряв на русских  границах за три года почти 20 000 янычар и всю огромную армию своего сателлита, Великолепная Порта отказалась от надежд завоевать Россию.

Огромное значение имела победа русского оружия и для Европы. В битве при Молодях мы не только отстояли свою независимость, но и лишили Османскую империю возможности увеличить свои производственные мощности и армию примерно на треть. К тому же, для огромной османской провинции, которая могла возникнуть на месте России, путь дальнейшей экспансии имелся только один — на запад. Отступая под ударами на Балканах, Европа вряд ли устояла бы даже несколько лет, увеличься турецкий натиск хоть ненамного.

Последний Рюрикович

Остается ответить только на один вопрос: почему про битву при Молодях не снимают фильмы, не рассказывают про нее в школе, не отмечают праздниками ее годовщину?

Дело в том, что битва, определившая будущее всей европейской цивилизации, случилась в правление царя, которому не положено быть не то что хорошим, но и просто нормальным. Иван Грозный, величайший царь в истории Руси, фактически создавший ту страну, в которой мы живем, — вступивший в правление Московским княжеством и оставивший после себя Великую Россию, был последним из рода Рюриковичей. После него на престол вступила династия Романовых — и они сделали максимум возможного, чтобы принизить значение всего, сделанного предыдущей династией и опорочить величайших из ее представителей.

Согласно высочайшему указанию, Ивану Грозному назначено быть плохим — и вместе с памятью о нем была запрещена и великая победа, с немалым трудом добытая нашими предками".

Источник: http://baltijalv.lv/news/read/21961


Статья А.Р. Андреева "Молодинская битва 1572 года"
Неизвестное Бородино

В начале июня 1572 года Девлет Гирей с ордой вышел из Перекопской крепости. Крымский хан требовал от Ивана Грозного возврата Казани и Астрахани, предложив ему вместе с турецким султаном перейти к ним "под начало, да в береженье." Крымский хан неоднократно заявлял, что "едет в Москву на царство." Одновременно с началом вторжения произошло организованное крымскими татарами восстание черемисов, остяков и башкир, - удар в спину, совпавший с нашествием хана на Москву. Восстание было подавлено военными отрядами Строгановых.

23 июля 1572 года стотысячное войско Девлет Гирея, состоящее из крымских, ногайских татар и турецких янычар с артиллерией, прошло по Дону к Угре и остановилось у Оки. Летописи говорят, что Девлет Гирей "прииде с великими похвалами и с многими силами на русскую землю и расписал всю русскую землю кому что дати, как при Батые." Участник Молодинской битвы немец-опричник Генрих Штаден, не всегда, правда точный, писал:

"На следующий год, после того, как была сожжена Москва, опять пришел крымский царь полонить Русскую землю. Города и уезды Русской земли все уже были расписаны и разделены между мурзами, бывшими при крымском царе; было определено - какой кто должен держать. При крымском царе было несколько знатных турок, которые должны были наблюдать за этим: они были посланы турецким султаном по желанию крымского царя. Крымский царь похвалялся перед турецким султаном, что он возьмет всю Русскую землю в течение года, великого князя пленником уведет в Крым и своими мурзами займет Русскую землю. Он дал своим купцам и многим другим грамоту, чтобы ездили они со своими товарами в Казань и Астрахань и торговали там беспошлинно, ибо он царь и государь всея Руси."

Как и в прошлом году, когда спалили Москву, великий князь опять обратился в бегство - на этот раз в Великий Новгород, в 100 милях от Москвы, а свое войско и всю страну бросил на произвол судьбы. Воинские, люди великого князя встретили татар на Оке, в 70 верстах или по-русски в "днище" от Москвы. Ока была укреплена более, чем на 50 миль вдоль по берегу: один против другого были набиты два частокола в 4 фута высотою, один от другого на расстоянии 2 футов, и это расстояние между ними было заполнено землей, выкопанной за задним частоколом.

Частоколы эти сооружались людьми князей и бояр с их поместий. Стрелки могли таким образом укрываться за обоими частоколами или шанцами и стрелять из-за них по татарам, когда те переплывали реку. На этой реке и за этими укреплениями русские рассчитывали оказать сопротивление крымскому царю. Однако, им это не удалось. Крымский царь держался против нас на другом берегу Оки. Главный же военачальник крымского царя, Дивей-мурза, с большим отрядом переправился далеко от нас через реку, так что все укрепления оказались напрасными. Он подошел к нам с тыла от Серпухова.

Тут пошла потеха. И продолжалась она 14 дней и ночей. Один воевода за другим непрестанно бились с ханскими людьми. Если бы у русских не было гуляй-города, то крымский царь побил бы нас, взял бы в плен и связанными увел бы всех в Крым, а Русская земля была бы его землей."

26 июля татары попытались переправиться на другой берег у Сенкина брода, у Дракина и Тишилова. Часть татарского войска во главе с главным военным советников хана Дивей-мурзой "перелезла" через Оку у села Дракино и зашла в тыл передовому и полку правой руки. После кровопролитного боя, татары Дивей-мурзы в обход Серпухова пошли на соединение с ханом. Располагавшаяся у Оки напротив Серпухова основная часть татарского войска с ханом Девлет Гиреем, оставив двухтысячный заслон для отвода глаз, также начало переправу через Оку.

Первыми через Оку 27 июля у Сенькина брода, находившегося вниз по Оке в 21 версте от Серпухова и в 5 верстах выше впадения в Оку реки Лопасни, напротив деревни Никифоровой, переправились 20000 нагайцев мурзы Теребердея, рассеяв небольшой сторожевой полк будущего псковского героя князя Ивана Петровича Шуйского, а в ночь на 28 июля 1572 года все крымско - татарское войско перешло Оку.

Хан Девлет Гирей по серпуховской дороге пошел на Москву, обходя Тарусу и Серпухов с востока, отбросив после кровопролитного боя у верховьев Нары русский полк правой руки под командованием князя Никиты Романовича Одоевского и Федора Васильевича Шереметева. Сзади за татарами двигался передовой полк князей Хованского и Хворостинина, выжидавших удобный момент для нападения. За передовым полком шло все войско Михаила Воротынского.

Неизвестный московский летописец сообщает, что русские воеводы "почали думати, чтобы как царя обходити и под Москвою с ним битися." Русские шли сзади - "так царю страшнее, что идем за ним в тыл; и он Москвы оберегается, а нас страшитца. А от века полки полков не уганяют. Пришлет на нас царь посылку, и мы им сильны будем, что остановимся, а пойдет людьми и полки их будут истомны, вскоре нас не столкнут, а мы станем в обозе бесстрашно."

28 июля в сорока пяти верстах от Москвы, у деревни Молоди, полк Хворостинина завязал бой с арьергардом татар, которым командовали сыновья хана с отборной конницей. Девлет Гирей отправил на помощь сыновьям 12000 воинов. Большой полк русских войск поставил у Молодей передвижную крепость -"гуляй-город", и вошел туда. Передовой полк князя Хворостинина, с трудом выдерживая атаки втрое сильнейшего врага, отступил к "гуляй-городу" и быстрым маневром вправо увел своих воинов в сторону, подведя татар под убийственный артиллерийско - пищальный огонь - "многих татар побили".

Девлет Гирей, 29 июля расположившийся на отдых в болотистой местности в семи километрах севернее реки Пахры у Подольска, вынужден был прекратить наступление на Москву и, боясь удара в спину - "оттого убоялся, к Москве не пошел, что государевы бояря и воеводы идут за ним" - вернулся назад, собираясь разгромить войско Воротынского - "над Мосвою и над городы промышляти безстрашно не помешает нам ничто." Обе стороны готовились к бою - "с крымскими людьми травилися, а съемного бою не было".

30 июля у Молодей, между Подольском и Серпуховом, началось пятидневное сражение, которое стало в один ряд с Куликовской и Полтавской битвами, Бородинским сражением. Московское государство, практически раздавленное властью царя Ивана IV Грозного, находившегося в Новгороде и уже написавшего письмо Девлет Гирею с предложением отдать ему и Казань и Астрахань, в случае поражения опять могло потерять свою независимость, завоеванную в тяжелейшей борьбе.

Большой полк находился в "гуляй-городе", поставленном на холме, окруженном вырытыми рвами. У подножья холма за рекой Рожай стояли три тысячи стрельцов с пищалями. Остальные войска прикрывали фланги и тыл. Пойдя на штурм, несколько десятков тысяч татар вырубили стрельцов, но не смогли захватить "гуляй-город", понесли большие потери и были отбиты.

31 июля все войско Девлет Гирея пошло на штурм "гуляй-города". Ожесточенный штурм продолжался целый день, при штурме погиб предводитель ногайцев Теребердей-мурза. В битве участвовали все русские войска, кроме полка левой руки, особо охранявшего "гуляй-город". "И в тот день немалу сражения бышу, ото обои подоша мнози, и вода кровию смесися. И к вечеру разыдошася полки во обоз, а татаровя в станы свои".

1 августа на штурм повел татар сам Девей-мурза - "яз обоз руской возьму: и как ужаснутца и здрогнут, и мы их побием." Проведя несколько неудачных приступов и тщетно пытаясь ворваться в "гуляй-город" - "прилазил на обоз многажды, чтоб как разорвать", Дивей-мурза с небольшой свитой поехал на рекогносцировку, чтобы выявить наиболее слабые места русской передвижной крепости. Русские сделали вылазку, под Дивеем, начавшим уходить, споткнулся конь и упал и второй человек после хана в татарском войске был взят в плен суздальцем Темиром-Иваном Шибаевым, сыном Алалыкиным - "аргамак под ним споткнулся, и он не усидел. И тут ево взяли ис аргамаков нарядна в доспехе. Татарский напуск стал слабее прежнего, а русские люди поохрабрилися и, вылазя, билися и на том бою татар многих побили". Штурм прекратился.

В этот день русские войска захватили много пленных. Среди них оказался татарский царевич Ширинбак. На вопрос о дальнейших планах крымского хана он ответил: "Я де хотя царевич, а думы царевы не ведаю; дума де царева ныне вся у вас: взяли вы Дивея-мурзу, тот был всему промышленник." Дивей, сказавшийся простым воином, был опознан.

Генрих Штаден позднее писал: "Мы захватили в плен главного военачальника крымского царя Дивей-мурзу и Хаз-булата. Но никто не знал их языка. Мы думали, что это был какой-нибудь мелкий мурза. На другой день в плен был взят татарин, бывший слуга Дивей-мурзы. Его спросили - как долго простоит крымский царь? Татарин отвечал: "Что же вы спрашиваете об этом меня! Спросите моего господина Дивей-мурзу, которого вы вчера захватили." Тогда было приказано всем привести своих полоняников. Татарин указал на Дивея-мурзу и сказал: "Вот он - Дивей-мурза!" Когда спросили Дивей-мурзу: "Ты ли Дивей-мурза?", тот отвечал: "Нет, я мурза невеликий!"

И вскоре Дивей- мурза дерзко и нахально сказал князю Михаилу Воротынскому и всем воеводам: "Эх, вы, мужичье! Как вы, жалкие, осмелились тягаться с вашим господином, с крымским царем!" Они отвечали: "Ты сам в плену, а еще грозишься". На это Дивей-мурза возразил: "Если бы крымский царь был взят в полон вместо меня, я освободил бы его, а вас, мужиков, всех согнал бы полонянниками в Крым!" Воеводы спросили: "Как бы ты это сделал?" Дивей-мурза отвечал: "Я выморил бы вас голодом в вашем гуляй-городе в 5-6 дней." Ибо он хорошо знал, что русские били и ели своих лошадей, на которых они должны выезжать против врага." Действительно, защитники "гуляй-города" все это время почти не имели ни воды ни провианта.

августа Девлет Гирей возобновил штурм "гуляй-города", пытаясь отбить Дивей-мурзу - "многие полки пеших и конных к гуляю-городу выбивати Дивея мурзу". Во время штурма большой полк Воротынского скрытно покинул "гуляй-город" и, продвигаясь по дну лощины позади холма, вышел в тыл татарскому войску. Оставшиеся в "гуляй-городе" полк князя Дмитрия Хворостинина с артиллерией и немецкие рейтары по условленному сигналу дали орудийный залп, вышли из укреплений и вновь завязали сражение, во время которого большой полк князя Воротынского ударил в татарский тыл.

"Сеча великая была". Татарское войско подверглось полному разгрому, по сведениям некоторых источников в рубке погибли сын и внук Девлет Гирея, а также все семь тысяч янычар. Русские захватили много татарских знамен, шатры, обоз, артиллерию и даже личное оружие хана. Весь последующий день остатки татар гнали до Оки, дважды сбивая и уничтожая арьергарды Девлет Гирея, который привел назад в Крым только каждого пятого воина из числа участвовавших в походе. Андрей Курбский писал, что после Молодинской битвы ходившие с татарами в поход "турки все исчезоша и не возвратился, глаголют, ни един в Констянтинополь".

6 августа о Молодинской победе узнал и Иван Грозный. К нему в Новгород 9 августа был доставлен Дивей-мурза.

Московский государь достойно отблагодорил своего главнокомандующего - меньше, чем через год Иван Грозный придумал участие Михаила Воротынского в заговоре на царский трон, бросил его в тюрьму, лично пытал и полумертвого отправил в ссылку на Белоозеро. Отъехав с конвоем от Москвы на несколько километров, Воротынский умер от ран.

Второй герой Молодинской битвы Дмитрий Иванович Хворостинин сумел уцелеть. В 1590 году Д. Флетчер писал: "Теперь главный у них муж, наиболее употребляемый в военное время, некто князь Дмитрий Иванович Хворостинын, старый и опытный воин, оказавший, как говорят, большие услуги в войнах с татарами и поляками." В том же году войсками Дмитрия Хворостинина был разгромлен двадцатитысячный шведский отряд Густава Банера.

С дороги Девлет Гирей отправил грамоту Ивану IV, в которой попытался спасти лицо, но только подтвердил ею, что нельзя спасти то, чего нет...

***


ИСТОРИЧЕСКИЕ ДОКУМЕНТЫ О СРАЖЕНИИ У МОЛОДЕЙ

Новгородская вторая летопись. Год 7080 (1572 год).
Да того же месяца августа 6 в среду, государю радость, привезли в Новгород Крымскаго лукы два да дви сабли да и садачкы стрелами, Алексей Григорьев Давыдова да князь Данила Андреевич Ногтева, Назарьевских князей Суздальских, сеунча; а приехал царь Крымской к Москве, а с ним силы его 100 тысяч и двадцать, да сын его царевич, да внук его, да дядя его, да воевода Дивий мурза - и пособи бог нашим воеводам Московским над Крымского силою царя, князю Михаилу Ивановичю Воротынскому и иным воеводам Московским государевым, и Крымской царь побежал от них невирно, не путми не дорогами, в мале дружине; а наши воеводы силы у Крымского царя убили 100 тысяч: на Рожай на речкы, под Воскресеньем в Молодех, на Лопаете, в Хотинском уезде, было дело князю Михаилу Ивановичю Воротынскому с Крымским царем и с его воеводами, "с царьми с Кошинскыми безбожного Крымскаго", а было дело от Москвы за пятдесят верст.

И того же дни в Новигороди звонили по всим церквам весь день в колоколы, и до полуночи звонили, и молебны пели по церквам и по монастырем всю ночь. Да того месяца в 7, архиепископ Новгороцкый Леонид бил молебны в Софии Премудрости Божий, и приходили того же дни священницы с соборы своими, со кресты и с иконами, и царь православный и с царевичи был у молебнов; и того же дни царю государю радость: побили Крымского людей наши воеводы, и государь воевод жаловал добре; и звонили в колоколы того дни у Софии Премудрости Божий много. Да того же лета царь православной многих своих детей боярских метал в Волхову реку с камением, топил. Да того же месяца 9 в суботу, мурзу Дивиа привезли в Новгород ко государю жива; и государь мурзу приказал ко князю Борису Давыдовичю Тулупова, на бреженье, на улицу на Рогатицю.
ПСРЛ,т.Ш,СПБ,1841.

Пискаревский летописец. 1571-1572 годы.
О приходе Цареве на Молоди. Лета 7080-го виде царь крымский гнев божий над Русскою землею попущением божиим за грехи наша. И прииде царь с великими похвалами и с многими силами на Русскую землю и росписав всю Русскую землю комуждо что дати, как при Батые. И прииде преже на Тулу и посады пожег. И от Тулы к берегу, а на берегу в Серпухове стоят воеводы изо всех полков: князь Михаиле Иванович Воротынской с товарищи. И тут царя через Оку не перепустили. И пошел Дивей вверх по Оке и против Дракина перелез реку и пришел на воевод с Тулы от города. И воеводы бився с ним, и пошли к Москве розными дорогами и с обозом и пришли за три часы до царева приходу и с обозом со всех дорог, смотрением божиим, вдруг на Молоди и обоз поставили и ров выкопали и травитися стали.

И тут, божиим милосердием, многих людей у него побили и поймали и Дивея взяли, и Ширинских князей и царевича астраханскова и многих побили. А Дивея взяли в сторожевом полку у князя Ивана Шуйсково. И царь стоял два дни и пошел назад. А в полкех учал быта голод людем и лошадем великой. Аще бы не бог смилосердовался, не пошел царь вскоре назад, быть было великой беде. А князь велики в ту пору был в Новегороде в Великом со всем, а на Москве оставил князя Юрья Токмакова с товарищи. А, как царь стоял на Молодех, и князь Юрья, умысля, послал гонца к воеводам з грамотами в обоз, чтобы сидели безстрашно: а идет рать наугородцкая многая, и царь того гонца взял и пытал и казнил, а сам пошел тотчас назад. А Дивея послали в Новгород к государю и тамо скончася.
Материалы по истории СССР. Вып. 2. М, 1955.

Краткий летописец времен опричнины. 1571-1572 годы.
Лета 7079-го. Крымской царь Сагин Гирей пришед к Москве посады пожже на Вознесениев день, а на завтрее и прочь поиде, и грех ради наших в городе вся изгореша. Лета 7080-го. Тот же царь Крымской пришед с похвалою, хотя грады разоряти и христианство погубляти, и реку Оку в трех местах перелез со многим воинством и божею невидимою помощию государя нашего воеводы на людей его приходили во многих местех и лучшего его воеводу Дивий мурзу поймали и многих людей его побили и самого царя прогнаша, а князь великий в ту время в Новегороде в Великом был.
Исторические записки, т. 10, М, 1940.